ПРЕССА

HAPPY 55
точка открытия: фестиваль "МузЭнерго"

"Джаз.Ру" № 7 (2007)

15-16 сентября в зале мэрии подмосковного наукограда Дубна прошёл фестиваль импровизационной музыки "МузЭнерго". Его пока трудно упрекнуть в звёздности: артистов хотя бы российского уровня известности фестиваль не показал, а его "международность" была озвучена со сцены со здоровой самоиронией - басист одного из коллективов находится в стране по виду на жительство, являясь гражданином Украины. Но у "МузЭнерго" есть и свои достоинства и своя специфика почти в каждой составляющей, по которой можно ранжировать фестиваль: он оказался коммерчески успешным, он далеко вышел за рамки мэйнстрима, он продемонстрировал впечатляющую географию участников, был организован при активнейшем участии "Джаз.Ру"… и стал первым джазовым фестивалем в истории Дубны. По крайней мере, по уверению членов оргкомитета, которым перевалило за полвека.

В Дубне, согласно официальному сайту города, проживает 67,8 тысяч человек. Столицей этот город могут назвать, не кривя душой, только физики - здесь расположен Объединённый Институт Ядерных Исследований. В остальном - это просто хороший, чистый и умный город, не избалованный культурными событиями, но заинтересованный в них (в силу своей изначальной "научности") куда более многих столиц. В этом городе есть свои культурные достопримечательности - например, государственная хоровая капелла мальчиков и юношей, имеющая в собственном распоряжении роскошное (иначе не скажешь) здание с полноценным немецким органом. Есть и свои культурные организаторы - как муниципаль-ные, так и независимые. И к "МузЭнерго" дубненская публика была подготовлена: долгая и кропотливая работа творческого объединения "Арт-Холл", возглавляемого Дмитрием Никитским, приучила жителей города к тому, что концерты джазовой, новой и академической музыки у них бывают если и не часто, то как минимум регулярно и, что куда важнее, качественно - "Арт-Холл" привозил в Дубну валторниста Аркадия Шилклопера (в дуэте с замечательным тубистом Аркадием "Фрименом" Кириченко и с международным составом Pago Libre), балалаечника-виртуоза Алексея Архиповского, классических музыкантов…

Идея "МузЭнерго" родилась при первом же пересечении "Арт-Холла" и "Джаз.Ру", когда редакция была приглашена в Дубну для презентации журнала перед зрителями одного из концертов. И идея эта в корне своём проста до крайности: если есть (объективно!) небольшой город, в котором нет миллионов (денег или зрителей) на проведение столь узкоспециального события, как джазовый фестиваль, но есть ждущая этого фестиваля публика, то наверняка есть и (объективно!) недурные коллективы, которые не требуют заоблачных затрат, но играют достойную музыку. "Арт-Холл" взял на себя техническую часть, "Джаз.Ру" - часть творческую; и в очередной раз, как в блаженной памяти проекте "Сделай сам" двухгодичной давности, участие редакции сделало возможным событие, в котором соотношение "цена/качество" превосходит все мыслимые оптимистические прогнозы.

Мы не будем рассказывать вам о творческом пути и достоинствах каждого из коллективов - просто потому, что многие из них ещё не совсем до этого доросли. Скажем лишь, что на фестивале выступили девять составов, своей официальной пропиской представившие семь городов - Дубну, Москву, Самару, Нижний Новгород, Казань, Воронеж и Калугу. Скажем, что на сцене джазового фестиваля оказались кларнет, труба и тромбон - инструменты классически-джазовые, но парадоксально редкие на российских джазовых фестивалях аналогичного уровня, где уже привыкли обходиться компактными трио и квартетами с неизменными клавишными, бас-гитарой и барабанами. Скажем ещё, что стилистически программа фестиваля захватила и традиционные области - блюз (казанская группа "Листья травы" и московско-калужское трио Олега Щёголева), джаз (проект Максима Челомина) и фанк (октет CamapaJam из Самары), и пограничные (чего стоит, например, появление исполняющей в современном авангардно-джазовом ключе еврейско-испанский фольклор средних веков московской группы "Лампа Ладино"). Были и два коллектива, которые ударили по общественному мнению Дубны особенно крепко: джаз-роковое трио NJazz Алексея Наджарова, о котором "Джаз.Ру" писал в №4-2007, и многообещающий проект Happy55 из Воронежа. И если NJazz, показав авторскую музыку и необычные инструментальные решения (джаз-рок в трио с акустическим роялем - вариант не самый обычный), всё-таки остался в пределах сколько-то стандартного подхода к фьюжн, то воронежцы не дали слабины ни в чём: и музыка была авторской, и состав совершенно уж нестандартным, и мышление их за пределы общепринятой парадигмы выходит с очевидностью.

Результат? В Дубне запомнили слово "фестиваль". И это, наверное, главное на данный момент: родился ещё один концертный проект, за который его организаторам не стыдно, и родился он в месте, где этот проект был, что называется, исторически необходим. Теперь дело за малым: развивать его дальше. А "Джаз.Ру", не увлекаясь живописанием этого пробного шара и не пытаясь как-то кардинально выделить того или иного участника, тем не менее настойчиво обращает внимание своих читателей на воронежский Happy55, ради предполагаемого повторного визита которых в Дубну особенно пытливым москвичам есть, наверное, смысл потратить пару часов на электричку и посетить столицу физиков в феврале 2008 года.

Группа Happy55, разбавившая своё название приставкой "Happy" сравнительно недавно - детище двух молодых музыкантов, пианиста и композитора Ярослава Борисова и барабанщика Александра Битюцких. Первый из них стоял у самых истоков проекта, является единственным автором исполняемой музыки и остаётся единственным представителем первого состава. Второй пришёл в группу чуть позже, но стал одним из ключевых её музыкантов и в какой-то степени и "дотянул" "55" до полноценной оригинальности.

"55" стоит называть "проектом" не в новомодном ключе (в значении "ансамбль"), а именно в классическом смысле слова - как долговременный проект, основанный на конкретной идее. О них трудно говорить по общепринятой схеме - и потому, что коллектив всё никак не наработает внушительной творческой биографии, и потому, что в музыке и поведении его участники исчерпывающе дают понять, что наработка биографии сама по себе их интересует мало. "55" - это коллектив-загадка, коллектив-сюрприз, в котором кто-то находит обращение к стилистике ночных клубов, кто-то - минимализм в духе Филипа Гласса, кто-то - едва ли не буквальное следование идеям арт-рокера Кита Эмерсона, а кто-то - обычный современный авант-джаз. Спектр мнений достаточно широкий - и в данном случае не потому, что музыка Ярослава Борисова и аранжировки группы так уж неоднозначны. Дело ещё и в том, что "55" буквально до неприличия гибок и в течение какого-то месяца-двух может предстать на разных сценах секстетом и дуэтом.

Мне посчастливилось (употребляю это слово осознанно) познакомиться с молодыми, никому толком не известными и ещё восторженно встречающими идеи ехать играть бог знает куда за свои деньги воронежскими ребятами в 2004 году. Познакомиться заочно: я получил по электронной почте демо-запись для фестиваля, на который воронежцы уже никак не успевали, и искренне пожалел, что они не прислали его хотя бы неделей раньше. Когда мне удалось услышать их вживую, они были уже другими - и инструментально, и музыкально; когда я услышал их в третий раз - они изменились снова. А на фестивале в Дубне (где искушённая местная публика приняла их проект настоящим рёвом и описывала свои впечатления в основном восклицательными знаками) их стало всего-то навсего трое, причём третий - кларнетист Геннадий Чухлов - играл с Борисовым и Битюцких всего второй раз, лишь в отдельных пьесах пристыковывая кларнет к невообразимому дуэту клавишных и барабанов.

Итак, история "55" началась в 2000 году. Через группу прошёл ряд воронежских музыкантов - гитарист Игорь Тиванов, басисты Андрей Горячев и Марк Гайдар, флейтисты Елена Новикова и Алексей Дуда, барабанщики Александр Кривохата и Евгений Дмитриев. Но к лету 2007 года "55" превратились в Happy55 и стали дуэтом двух долгожителей - Ярослава Борисова и Александра Битюцких, которые одну из своих фотографий, с надетыми на головы лопухами, скромно назвали "короли".

Ну, короли, давайте представляться. Вы же понимаете, что о вас пока ещё никто ничего не знает. А надо бы.

Александр Битюцких: Битюцких моя фамилия. Александр Игоревич. Год рождения 1984-й. По музыкальной части - нигде не учился, разве что брал несколько уроков. Человек, который впервые показал мне, как держать палки и с тех пор остается моим хорошим другом - Виталий Нефёдов. Ещё был у нас такой Александр Баранов в Воронеже, сейчас уже покойный… Я был у него один раз. Он очень любил выпить, и я к нему пришёл на урок с бутылкой водки. Он сказал - садись, играй. Я сел, сыграл. Он сказал - э, нет, подожди. Сел сам, сказал - смотри: на барабанах надо играть вот так. Поиграл буквально минуту, встал, выпил водки и отправил меня домой. Но я тут же понял. Серьёзно. Я понял, что барабанов бояться не надо, что в них надо... бить. Без промедления. И вот с этим я прожил очень большой период жизни, развивался-развивался, потом поехал на конкурс барабанщиков в Саратов (мне там дали второе место) и познакомился там с Петром Ившиным, который сидел в жюри. Мы с Петей как-то сразу сдружились, и когда я приезжал в Москву, он мне говорил - приходи, поиграем. И он мне дал ещё один толчок. Вот и все мои уроки. Я нигде не учился - смотрел и играл очень много всякой музыки. И если буду заниматься музыкой - то только той, которой занимаюсь сейчас. Я вообще-то работаю в компьютерной области, зарабатываю неплохие деньги, и вот было как-то предложение играть в кабаке… все эти свадебные песни… а деньги предлагали ещё большие. Я пришёл на репетицию - чуть не стошнило. Лучше я буду зарабатывать компьютерами своими, а музыкой заниматься той, которая мне нравится.

Ярослав Борисов: Ну, а у меня всё было как-то более культурно. У меня мама всегда очень любила фортепиано, но в её молодости не было возможности его купить, и она играла на аккордеоне. А как только появился объект воплощения всех этих её желаний, то есть я, она меня сразу отвела в музыкальную школу. Меня спросили - будешь заниматься? Я сказал - буду. Привезли нам этот гроб, и с семи лет я не помню себя, не играющим на фортепиано. Даже воспоминаний каких-то других нет. Сколько себя помню, играл. А музыка нравилась с самого детства и самая разная. Папа был меломан, коллекция винила у него была дисков пятьсот. Я всё это слушал, ещё когда мне было три-четыре года. Есть даже записи какие-то, где мне три года: я валялся на полу, грыз микрофон, рвал струны на гитаре, что-то пел - с мотивом, несусветную какую-то брань, но долго. И уверенно. Слушал пластинки. Огромное количество классической музыки слушал. Но это уже чуть позже, сначала, конечно, "Битлз". Папе сначала нравилось то, что я слушал, это его было. А когда мы познакомились с Игорем Тивановым, нашим первым гитаристом… вот это и был толчок в смысле музыки. Когда я увидел его коллекцию - у меня челюсть отпала. Какие-то культовые авангардисты, панки, огромное количество фирменных пластинок. Я даже забросил одно время училище, без конца слушал его коллекцию, и мы начали тогда какими-то джем-бендами заниматься, без конца играли, записывали, делали какие-то аудио-спектакли - синтезаторы, поливоксы, инструменты, огромное количество всего. Это был огромный толчок.

Будем считать, представились. Теперь - о проекте. Я, как слушатель, не могу отделаться от мысли, что вы создавали этот проект с чётким планом развития на несколько лет вперёд. Знали, что будете делать, как будете разрабатывать свой стиль, всё, что только можно, заранее держали в голове…

Я.Б.: Ничего мы не держали в голове. Музыку только. Когда мы с Тивановым только познакомились, то в первый же день что-то такое с ним вдвоём сочинили. Понравилось, решили играть. А потом уже началась вся эта история. В Воронеже был один начинающий поп-певец, Сергей Австрецкий, и ему понадобилась аккомпанирующая группа. Мы собрались: мне - шестнадцать лет, барабанщику - пятнадцать, гитаристу - двадцать один, а басисту - тридцать шесть. Но басист этот, Андрей Горячев, так проникся игрой с нами, что прямо весь как-то вошёл в эту странную тусовку, везде нас с собой возил, тратил на нас деньги свои майорские - он ещё и майор радиотехнических войск. Сейчас, наверное, полковник уже… Так вот мы поиграли с этим певцом пару раз и из-за какой-то ерунды, из-за кофе какого-то, дружно с ним разругались. А через две недели в Воронеже должен был быть фестиваль имени Виктора Паринова, это февраль 2000-го года. Мы за две недели сочинили три композиции, отрепетировали и выступили. Всем понравилось, о нас даже в газете написали. Состав был на тот момент - гитара, бас-гитара, клавишные, флейта и барабаны. Ещё был перкуссионист, но он совсем уж как-то хаотически нашёлся в последний день. Не только играл, но ещё и ходил по сцене с задумчивым видом, куда-то заглядывал… перформанс, словом. И всё. Весело нам было. Играли и играли.

А музыка тогда уже была своя?

Я.Б.: Музыка всегда была своя, мы никогда чужой не играли. Как-то вот так вот началось с первого дня и продолжается до сей поры. Потом кто-то отвалился, с гитаристом не сложились творческие отношения - не готов он был на какие-то элементарные действия, на репетицию не мог приехать, например. Потом обновился состав, появился Саша Битюцких. Басист… хорошие были отношения, но хотелось всё-таки человека-ровесника. И всё. Все как-то сами появились. Сашу я нашёл, басиста - Саша. И мы стали играть дальше.

А.Б.: Я в то время играл рок. Прогрессив. В две бочки. Ярослав подошёл ко мне на концерте и сказал: "Мне нравится, как ты играешь, хочешь попробовать другую музыку?" - "Хочу". И с первой репетиции было понятно, что всё у нас получается.

Я вас, к слову, впервые услышал вживую в Воронеже на фестивале "Jazz Do It". Электрогитары уже не было - остался только ненормальный квинтет из двух флейт, бас-гитары, клавишных и барабанов. И именно по музыке меня в основном зацепило на тот момент взаимодействие двух флейт - то, как они строили многоголосье, то, как это звучало совершенно нестандартно и неожиданно. Мне показалось тогда, что именно в этом и есть концепт. А по вашим словам складывается впечатление, что набор инструментов в "55" вообще вторичен. Вот как вы вообще пришли к такой свободе?

Я.Б.: А мне всегда хотелось делать своё. Я понимаю, что вся музыка прекрасна. Но мне ещё лет в 14-15 стало ясно, что нравиться может многое, а играть чужое - это бестолковое занятие. Я и не занимался этим никогда. Пытался учиться джазу, какую-то школу даже купил один раз, но хватило меня на три попытки.

А что вообще с образованием?

Я.Б.: Все стадии. Музыкальная школа, училище и академия. Только вот с академией не сложились отношения.

А.Б.: А я всю жизнь сам учился. Меня интересует самая разная стилистика, я лет десять уже играю и переиграл, по-моему, всё что только можно.

Ну, я не знаю, насколько корректно такие вещи упоминать в джазовом журнале, но удержаться просто не могу - действительно всё, что только можно. Я был, как бы сказать помягче, сильно поражён, когда узнал, что ты даже в "Секторе Газа" играл.

Я.Б.: Да нет, ничего, пусть знают. С ними даже я репетировал [общий смех].

То есть все нормальные джазовые люди проходят через ресторан, а вы до собственной музыки дошли через панк последнего разбора…

А.Б.: Не доходил я ни до чего. Меня просто заинтересовали композиции Ярослава. Без этого вот традиционного - возьмём оттуда, возьмём отсюда… Когда я начал с ним играть, то сразу понял, что ничего такого не играл никогда, и что мне эта музыка очень близка. То, чем мы сейчас занимаемся - для меня на самом деле просто идеал. Музыка нравится настолько, что её даже слушать можно. Записал и слушаешь. Не думаешь "а как я тут сыграл?", а музыку слушаешь.

Ну вот ты заговорил о композициях. Надо как-то уже формализовать эти ваши "композиции", потому что я, честно говоря, не знаю, как людям толком объяснить, в чём их прелесть. Из зала мне кажется, что это ближе всего к стилистике джем-бэндов - есть каркас и нет особой аранжировки, есть идея и есть спонтанное творчество на сцене. Но это из зала. А как вы сами это всё видите, в чём вообще ваша аранжировка?

Я.Б.: Какого-то временного каркаса нет. Есть определённые части, мелодический ход, на который всё это ориентируется, или довольно конкретная партия, но не выписанная по нотам. Всё это можно сыграть и так, и так. Определённый гармонический фон - существует, и в него каждый вкладывает что душе угодно.

То есть можно одну вещь сыграть и в две минуты, и в пятнадцать?

А.Б.: Ну нет. Скорее уж или в пятнадцать, или в семнадцать [смеётся].

Ага! Радийного формата, значит, не существует по определению.

Я.Б.: Нет. И не будет. Тут музыка такая, что радио совершенно ни при чём.

Я спрашиваю потому, что эта ваша импровизационная свобода наверняка удобна в определённых форматах - клубном, скажем. Но если вы вдруг выходите на большой фестиваль и вам говорят - ребята, у вас две вещи, десять минут?

А.Б.: У нас была ситуация, когда нам вообще сказали - мы вам сейчас звук выключим.

Я.Б.: Это на джазовом фестивале имени Паринова, где мы вначале так понравились. А в следующем году дело было на улице, на открытом воздухе. И главный организатор этого фестиваля, директор какого-то дворца пионеров, уже стоял за пультом и держал палец на кнопке. И говорил мне, как самому к нему ближнему - выключу. А я сказал… ну, в общем, я сказал "только попробуй…".

А.Б.: Не выключили в итоге. А за мной сзади ещё были прожекторы, и один взорвался. Было страшно - вдруг сзади что-то взрывается, представьте. Но ничего, композицию не потерял…

Ну, с такими нервами вас можно на передовую посылать… А насколько тяжело проходят смены состава? Пересматриваете всю программу, готовите её заново?

Я.Б.: Что касается именно музыки (если не брать во внимание личные отношения: когда некоторые резко и бесповоротно уходят, можно и в жестокую депрессию погрузиться), то смены проходят легко. Сразу появляются новые композиции, только всё делается по-другому. Я веду более активно какие-то басовые партии, и всё. Я раньше не играл, например, столько фактуры, столько нот…

А.Б.: Просто со сменой состава инструментов начинаешь музыку слышать немного по-другому.

Нет, вы от темы не уходите. Материал может меняться - это понятно, но при таких изменениях состава, как у вас, надо как минимум пианисту очень серьёзно и очень быстро пересматривать манеру. Ничего себе изменения! Раньше под пианистом был басист, рядом была гитара, сверху - два солиста. Потом ты остаёшься единственным гармоническим инструментом. Потом - вообще остаёшься одним инструментом, который может издавать какие-то звуки, помимо ударных. А за барабанами у тебя, при прочих равных, всё-таки не Терри Боззио, который может играть гаммы. Вот каким надо быть пианистом, чтобы так перестраиваться? Джазовым?

Я.Б.: Я не джазовый пианист. Скорее классический. И очень дружный с роком, причём даже скорее с панком. Не с Sex Pistols, конечно. Но сама идея панка меня очень забавляет. Мне кажется, в этой идее и заключается единственно правильная для музыканта свобода.

Может быть. Есть очень много пианистов твоего поколения, которые занимают одно за другим первые места на конкурсах и наверняка тебя гарантированно превзойдут и по технике, и по знанию теории, но они привыкли к определённым составам, и если их вынуть из, скажем, традиционного фортепианного трио с ударником и басистом - они сразу станут беспомощными…

А.Б.: Ну вот мы никогда и не "затачивали" мозг на определённый формат.

Я.Б.: Да, всегда могли и так, и так. Если, например, кто-то на репетицию не приходил, мы ничего не отменяли: просто играли без него ту же самую программу. Мне очень нравится, например, бас, нравится вести басовую линию. Многие басовые партии нравятся именно как мелодии, хотя они могут быть простыми до… до стеснения. Но я не стесняюсь. Нас многие джазовые люди слушали и говорили - да, можно это послушать минут двенадцать, но как-то это примитивно… Примитивно? Отлично. Прекрасно просто. Я именно этого и хочу. Могу, конечно, выписать какие-то длинные пассажи, но это не нужно, музыка этого не требует.

Что скажет барабанщик? Если нет басиста и с ним не надо играть, с кем тогда?

А.Б.: С пианистом [смеётся]. За музыкой мы следуем, и всё. Я бы не сказал, что я сначала слушаю именно басовую партию и потом под неё выстраиваю барабаны. Ярослав играет что-то новое, у меня в голове появляется идея, как бы это могло прозвучать. Нет никаких конкретных идей - вроде "я написал композицию, давай её сделаем вот так".

Я.Б.: Никогда у нас не было "пожалуйста, играйте вот так".

А.Б.: Ярослав, кстати, много предложений делает по поводу барабанов, а я много по поводу клавишных…

Но вам обоим на это наплевать?

А.Б.: Точно [смеётся]. Когда только начали играть, я играл традиционно. У меня альты стояли, томы. Я ещё думал, помню, что с уходом басиста много придётся играть по альтам, чтобы заполнять вот эту низкую… гм, середину…

Я.Б.: И высокие басы [смеётся].

А.Б.: А потом мне показалось, что звук именно Ярослава можно сделать таким, чтобы по нему уже нельзя было сказать - не хватает бас-гитары. Можно просто потяжелее сделать звук рояля, и тогда смысл во всех этих барабанных партиях на альтах и томах пропадает. И как мне без них удобно сделалось!.. Появился какой-то новый смысл в барабанах, чисто музыкальный. Я думал раньше о барабанах именно как о барабанах, а теперь думаю как о музыке.

Но согласись, играть на стандартной "троечке" [ударной установке, состоящей из минимального набора: бас-барабана, малого барабана и хай-хэта - Ред.], когда уже и так не осталось бас-гитары… Как ни крути, это необычно. Совсем необычно. Как можно вообще в твоём возрасте дойти до такого минимализма, когда все нормальные люди покупают шестнадцатую тарелку, семнадцатую тарелку, восемнадцатую?…

А.Б.: О тарелках я помню только, что как-то сложил из двух райдов [большая тяжёлая тарелка, расположенная в ударной установке под правой рукой барабанщика. - Ред.] хай-хэт. И это было сильно. Вот это звучало! У этого хэта был низкий звук и одновременно жёсткий-жёсткий. Так что я никогда экспериментов на самом деле не боялся.

Я.Б.: И вообще быть придурками совершенно не страшно.

Ну вот и родился заголовок для интервью…

А.Б.: Ну напиши - экспериментировать не страшно. Вот мы сейчас с кларнетом будем играть. Только в первый раз, когда таким составом выходили, действительно было какое-то волнение. Люди аплодировали, а я как-то даже этого не ожидал. Думал, что народу это будет тяжело.

Ну, народ-то наш Скрябина создал, зачем его принижать.

Я.Б.: И Прокофьева!

Давайте посмотрим на проблему странного инструментального состава с другой стороны. Вы своей, как это было сказано выше, панковской свободой умудряетесь обойти главную проблему комплектования группы. В традиционном ансамбле дело обстоит так: басист ушёл - коллектив встал. Крест и на аранжировках (потому что басист Вася не всегда сыграет так, как сыграет Петя), и на материале (потому что басист Вася не любит то, что играет Петя), и на группе (потому что просто нет басиста, чёрт возьми, а без басиста нельзя).

Я.Б.: А перед нами такой проблемы никогда не стояло. Ушли люди - и дня не прошло, как пришёл Саша и сказал: вот смотри, что у меня есть. И стали играть. Были - были. Нет - ну, ладно…

Если у вас, как я смотрю, нет проблем, то чего вам сейчас хотя бы не хватает?

Я.Б.: Я больше ничего не могу желать. Что ещё можно желать, когда занимаешься любимой музыкой, тем, чем хочешь?

А вы этим занимаетесь на уровне репетиций, личного удовлетворения, концертов? Вам вообще Воронежа как концертной площадки хватает?

А.Б.: На уровне личного удовлетворения - точно, на уровне репетиций - точно, на уровне концертов - посмотрим ещё. Хотелось бы, конечно, ездить и играть.

Вообще можно выйти с этой музыкой на уровень выше полупрофессионального, на котором вы пока, как ни крути, и стоите? Можно ли с ней какой-то реальный след в истории оставить?

А.Б.: Я об этом даже не думал. Я придерживаюсь такого мнения: если музыка чего-то стоит, то она найдёт своё место.

Я.Б.: След в истории - это здорово, конечно, и приятно… Но если "да" - отлично, прекрасно. А если "нет"… я этой темой особенно голову не забиваю.

Вот то-то и оно. Не забиваешь, а надо бы…

А.Б.: Давай лучше не о славе, а о музыке? Вот у нас помимо инструментала есть песни. Ярослав поёт. Это отдельная нагрузка на мелодический момент и отдельная нагрузка на текст. На слова. Там всё со смыслом, всё достаточно глубоко…

Я.Б.: И всё по-английски.

И как бы вы, в конце концов, всё это назвали бы? Джаз? Панк? Фьюжн?

Я.Б.: Я вообще никогда не склонен был искать названия, потому что я ничего не понимаю. Вычленять какие-то детали, складывать в какое-то мнение… в стиль погружаться… Я не могу. Основа в этой музыке изначально - конечно, джаз. Мне именно это нравилось. Но потом, лет в двадцать, это всё как рукой сняло - всё это стремление к нагромождениям каким-то гармоническим, сложностям этим, взаимодействию их… Я нахожу уже больше смысла в академической музыке, в которой в определённый момент времени, если брать тему, хочется сыграть вот эту ноту - и дай бог, я буду всегда именно её играть, потому что там именно она хороша, а не все остальные 87 нот… И всё. А в трёхнотной мелодии я нахожу большее удовлетворение, чем в какой-то гармонической руладе.

А.Б.: Согласен, не могу ничего добавить.

Я.Б.: Вот ты не находишь, что мы схожи в чём-то с группой The Bad Plus? Мне эти ребята очень нравятся, они сегодня в авангарде стоят.

Но я правильно понимаю, что это не глобальный ориентир, а просто похожесть?

А.Б.: Да. За ориентир мы их не берём. Вообще ничего не берём.

Я.Б.: А я люблю Прокофьева. Люблю - очень! - Бриттена, Бартока, эпизодически - Шнитке. Скрябина. В то же время люблю Joy Division, The Smiths. И отличный пианист Андрей Кондаков. Совершенно отличный. Из российских - ещё Сергей Старостин. Сумасшедший человек. Я был на его концерте в Липецке. "АукцЫон". Пётр Мамонов - тоже совершенно дикий.

Система просматривается…

А.Б.: А мне вот нравится Ярослав Борисов…

Я.Б.: Ну а какой смысл скромничать? Мы бы это не играли, если бы нам это не нравилось… Я в последнее время в плейере слушаю преимущественно свою музыку. Ну нравится она мне. Говорить - ой, да куда нам до кого-то... А до кого? Я ни с кем не соревнуюсь. Я делаю своё.

Ну и последний вопрос. Почему всё-таки "55"?

Я.Б.: Всё просто. Это сумка Игоря Тиванова, нашего первого гитариста. Сумка, в которую он складывал свои примочки. Ему эту сумку сшила тётя в пятом классе. И чтобы он учился на пятёрки (сумка была оранжевая, с зелёной крышкой) - она на зелёной крышке пришила две оранжевых пятёрки.


Редакции неизвестно, как учился Игорь Тиванов. Однако мы возьмём на себя смелость подтвердить, что группа "55" свои пятёрки зарабатывает уверенно, регулярно и без преждевременного зазнайства.

Юрий Льноградский

фото: Сергей Кривопустов
s.incognito@mail.ru